Итак, наш путь начался от м. Трубная, от начала Цветного бульвара (цветной - потому что сюда с Лубянки был переведен Цветочный рынок, который ныне, судя по всему обитает на Рижском вокзале). Исторически это берега реки Неглинной, это даже сейчас видно по рельефу: одна часть площади более пологая, вторая идет вверх, как все берега рек.
Здесь же должен был располагаться Петербургский вокзал, очень удобно, прямая линия из Санкт-Петербурга. но москвичи тогда были более упертыми и могли как-то влиять на жизнь города.Опасаясь что город будет постоянно гореть из-за искр из котлов паровозов они не дали разместить здесь вокзал, так дорогу пришлось тащить до Каланчевки.

Мы прогулялись по местам, куда порядочную даму еще в конце XIX столетия привести было невозможно.
При этом Сретенские переулки жили в старину вполне благопристойно. Здесь размещались слободы печатников, пушкарей, стрельцов. К примеру, недалеко от приходского храма был двор Андрея Чохова, отлившего самую большой в мире - Царь-колокол.

Ладно, это было небольшое историческое введение.

Так получилось что этот район не стал дворянским, а в XIX столетии здесь засияли красные фонари, рядами встали дома терпимости, окруженные ночлежными домами, трактирами с самой скверной репутацией (один носил имя "Ад") и трущобами, населенными городской беднотой.
Проституция была всегда, не зря ее называют первой древнейшей профессией.

Предшественником публичных домов можно считать бани, где совершенно спокойно рядом работали мужское/женское отделение, а на улицу выходили голышом не стесняясь, жена могла зайти в мужское к мужу и наоборот. Естественно был большой рост вензаболеваний, сифилиса, этой статистикой был очень удручен Николай I.

Нам рассказали о мемуарах путешественника по России Франсиско де Миранда "Путешествие по Российской Империи", говорят - очень правдивые в отличие от многих. Я нашла в инете, начала читать, надо сказать что с первых строк нравы очень свободные.А вообще читать очень интересно.
http://hrono.ru/libris/lib_m/miranda_1.html
(цитата: "Крайне увлечен чтением «Порнографа, или Мыслей по поводу регулирований проституции» г-на Ретифа де ла Бретонна. Боже мой, какие познания по сему предмету, касающиеся древности и современности! А различные содержащиеся там наблюдения чрезвычайно любопытны и интересны. «Мимограф, или Протестантский театр», «Гинеграфы, или Женщины-протестантки» того же автора, несомненно, занятные книги").

Итак, поскольку здесь изначально были "рабочие" слободы, то когда они начали "расселяться" и плюс к тому что здесь находилась Московская жандормерия (чтоб далеко не бегать), как-то так получилось что здесь начали открываться публичные дома, ну а рядом с таким соседством никто не хотел строить дворянские усадьбы, вот они копились тут массово от самых шикарных. до самых бросовых.

Один из храмов пушкарской слободы сохранился, стиль "петровское барокко" читается в арочных украшенных окнах. Рядом с ним и восстановленная настоящая мостовая. Правда лежит она пешеходной части, а такую клали на проезжей.

Николай I легализовал проституцию, ввел контроль здоровья. Так началась эпоха "красных" фонарей, публичных домов. Дешевые ночлежки с уличными девками, за которыми следили "коты" были вперемежку с шикарными публичными домами. Когда концентрация достигла максимума, власти опомнились и отзывая разрешения на эти публичные дома выдавали новые, размазав их нахождение по городу.
Власти переименовывали улицы, стирая память о непристойности этих мест.
Например Большой Головин переулок был Соболев и был известен своими борделями. Чехов А.П. описал Соболев переулок (прежнее название этого переулка) в рассказе «Припадок». В письме к А. С. Суворину, владельцу газеты «Новое время», писатель спрашивал: "...отчего у Вас в газете ничего не пишут о проституции? Ведь она страшное зло. Наш Соболев переулок — это рабовладельческий рынок". Кстати, сам Чехов прожил тут с семьей после переезда из Таганрога 12 лет, скорее всего и заработав чахотку в сырых подвалах этих домов. На большее у семьи денег не было. Да и с женщиной он здесь же был... в 13 лет. Так что, современная молодежь еще очень даже ничего! А тогда, гимназисты 4-го класса, в 13 лет бегали именно сюда, чтобы приобщиться к миру "любви".
Вообще, потеря девственности для мужчин-горожан (разночинцев, дворян и студентов) в XIX веке становилась настоящим квестом. Если в сельской местности барчуки могли потерять её с крепостными девками, а после отмены крепостного права утолить чувства с солдатками или молоденькими вдовами, то в городе всё было сложнее.

Сделать это в своём кругу было сложно: дочери дворян и купцов до замужества свято блюли девственность и расставаться с ней соглашались только после венчания. Замужние женщины и вдовы вели себя свободнее, но тем не менее тоже были озабочены в первую очередь вопросами нравственности. "Что скажут люди и какова я буду перед Богом?" — вот основные вопросы, которые препятствовали женщинам пуститься во все тяжкие. Круг знакомств у горожан был довольно узким, а значит, шансов потерять девственность было меньше.

Писатель Антон Чехов в дружеском письме к издателю Суворину сетовал, что на соблазнение замужней женщины уходит слишком много времени. Во-первых, как-то надо было остаться с дамой наедине ночью, что при живом муже было довольно затруднительно. Во-вторых, следовало найти свободный номер в гостинице. На это тоже уходило время. В-третьих, в номере дама начинала "жантильничать", то есть внезапно могла отказаться от секса, осознав всю глубину своего падения. В-четвёртых, много времени уходило на раздевание — надо было как минимум расшнуровать корсет, а потом ведь следовало его ещё и зашнуровывать "после". А в-пятых, как писал Чехов, "дама ваша на обратном пути имела такое выражение, как будто вы её изнасиловали, и всё время бормотала: "Нет, никогда себе этого не прощу!" Поэтому для потери девственности и удовлетворения потребностей мужчинам оставались лишь публичные дома, которые были легализованы в Российской империи в 1843 году.
Вот в этих домах и жило семейство Чеховых.

В соответствии с правилами 1844 года нижний возраст проституток был установлен в 16 лет, однако фактически "на панели" оказывались женщины от 15(да вообще и раньше) до 25 лет. Публичные дома обычно устраивались по тому же принципу, что и сейчас, — в частных многокомнатных квартирах. Часто жрицы любви снимали квартиры в складчину — у каждой была своя комната или отгороженный угол. Работа "на панели", то есть на улице, считалась самым низким заработком. Работали и большие публичные дома, однако большая часть "девушек" предпочитала работать "на дому".
Девушки были разными — были среди проституток и крестьянки, которые приезжали в город на заработки и часто втягивались в проституцию, привыкая к праздной жизни и выпивке. На рубеже XIX и XX веков среди проституток были замечены "бестужевки" — слушательницы Бестужевских курсов. Были среди проституток и мещанки. Например, в той же Казани в списках "жриц любви" числились сёстры Анна и Агнея Васильевы, "мещанские дочери" Федосья и Фёкла Скорняковы, крестьянские дочери Анна и Офимия Дорофеевы и даже "девицы из духовного звания" Вера и Елена Полиновские.

Цены были "приемлемыми" — половой акт "по-быстрому" стоил 50 копеек, то есть примерно 500 рублей в нынешних ценах, но это "низший" разряд, т.е. уже "вышедшие в тираж". Если клиенту требовалась особая обстановка или экзотическая проститутка, то "за сеанс" можно было отдать и 5 рублей, и больше, то есть примерно 5–10 тыс. рублей. Но надо понимать, эти деньги не шли в карман лично девушке.

Гиляровский, Боборыкин, Чехов в один голос писали, что здесь, на Сретенке царили беспримерный разврат и настоящая работорговля. Городским властям в начале XX века немалых сил стоило разорить это гнилое гнездо.

С проституцией пытались бороться во все времена, но как-то все было... бесполезно. В 1649 году соборным уложением уличенных девок велено было водить голыми по улицам и бить кнутом (интересно, а тех кто пользовался их услугами?). Екатерина 1 открыла бесплатную тайную больницу, где можно было лечиться, не открывая лица. Екатерина 2 открыла фабрику для устройства на работу для тех кто хотел сменить жизнь. Но платили там крайне мало и работать там можно было по сути только прачкой. А Павел 1 просто ссылал в Сибирь.
Вообще, вырваться из этого порочного круга было практически невозможно, работающая на "мамку" или "кота" женщина настолько погрязала в долгах, что отработать их не было никакой возможности.

Итак, Николай 1 легализовал проституцию. И сразу появилось деление на официальных и неофициальных проституток. Официальные обязаны были ходить в платьях особо фасона,выправлять в полиции тот самый желтый билет, который выдавали им в обмен на паспорт! т.е. этот билет был фактически их единственным документом. А там были описаны их визиты к врачу (каждые 2 недели), физические метрики и даже прописано сколько раз и как мыться, менять белье и пр, вот такой унизительный документ был.
Они работали под крылом сутенеров - "котов" или мамок, принимали или в комнате у себя на дому или публичных домах, живя там на постоянке.И да, то что писал Достоевский про Соню Мармеладову, можно сказать писал с натуры. Судя по всему все наши классики литературы были очень близко, лично знакомы с этим миром.
Те же самые дома терпимости - там работали только официальные желтобилетницы, но повыше уровнем, не "уличные". Хозяйки домов терпимости должны были постоянно передавать списки "работающих" в полицию. В таких домах нельзя было вешать портрет императора, налоги они тоже не платили, но аренда была дороже, да и медосмотры платные. Хотя, конечно, в таких домах можли жить и работать "тайные" проститутки, без оформления. Сводник придумывал легенды что это вдова, брошенная жена, любовница старика и пр. Про один такой случай нам расказали: фабрикант Кузнецов, считая что жена холодна ходил в один и тот же дом свиданий и вот как-то ему предложили новую девушку... Каково было его удивление когда к нему пришла его же жена (прям классика!), к счастью женщина быстрее сообразила что происходит и устроила наезд в стиле "а вот я тебя и поймала!" Хотя она вполне себе зарабатывала таким образом, ну вот так совпало.
вот так выглядел документ, удостоверяющий личность и дающий право на работу

А вот неофициальные - это не кто работал "на себя", естественно не проходя медосмотры, грубо говоря, высший класс. И если относительно бедный человек, то он снова обращался к проституткам, а если речь шла о знати и дворянах, то те ходили в элитные бордели — к "камелиям" или заводили содержанок. Да, камелия - в данном мире - не красивое резное украшение, а элитная проститутка, работающая на себя. Отличить их на улицах и в ресторанах можно было по внешнему: слишком ярко, слишком пышно... Высшим пилотажем у таких дам было иметь 2-3 как мы сейчас говорим "папиков", и при этом самой еще "для себя" иметь молодого любовника. Камелиям снимали номера в гостиницах и даже особняки.
в газетах писали тогда так: "Камелии цветут в Петровском парке круглый год и при 30 градусах мороза".
Вспомним роман Акунина "Смерть Ахилеса", фактически там описана смерть генерала Скобелева, который умер в номере такой камеи Шарлотты Альтенроз (или Ванда).
В основном камеями были иностранки: француженки, немки.
Конкуренцию им составляли балерины, актрисы, певицы... За что они все друг друга искренне нелюбили.

Была еще такая категория как "ужинающие" (ничто не ново в этом мире), в основном этим промышляли южанки, одесситки. Ну тут понятно, женщина в одиночку в ресторане в то время - это явный призыв.

Большой Головин переулок, быв. Соболев, дом 22 - доходный дом, 1875, архитектор Н. А. Воскресенский. В этом здании в конце 19 века располагался легальный дом терпимости. Главный вход в здание украшают две беременные кариатиды. Он сейчас на реставрации. Принадлежал Рудневой, работало там 18 девиц.


Последний переулок (это название!) - было 25 официальных! домов терпимости только на нем!

При всем при этом женщины втягивались и когда всю эту богадельню начали разгонять и появился шанс вполне себе легально обменять желтый билет на паспорт из 20тыс (!!!!) вернули паспорт только 106 человек. Это в 1908 году градоначальник Москвы Андриянов добился закрытия всех публичных домов. Но, надо полагать, только официальных.

После революции проституток объявили социально близкими угнетенному рабочему классу и пытались вернуть на путь истинный и одаривая благами общества. Но революция и свобода вообще способствовала падению нравов и разгулу.

В советское время они перебрались на Пушкинскую, Тверскую, были и тайные бордели и рестораны, в общем ничего не изменилось. Геи собирались у Большого театра (это из воспоминай студента-москвича, уж извините).
Сейчас, полагаю все точно также, если мы с этим не сталкиваем, это не значит что этого нет.
Вот такие интересные стульптуры современных геракла и кареатиды, это мужчина и женщина, если напрячь фантазию можно заметить все нужные признаки.



Скрыть

В 1901 году на Московско-Виндаво-Рыбинской (МВР) железной дороге, которая соединяла Москву с портами Балтийского моря, состоялось торжественное открытие станции Подмосковная и паровозного депо – одних из старейших на столичной магистрали. На их базе создан музейно-производственный комплекс, не имеющий аналогов в России: здесь музейная экспозиция совмещается с ремонтом и эксплуатацией действующих паровозов.

Комплекс построек включает в себя веерное паровозное депо с поворотным кругом, где век спустя после начала эксплуатации продолжается ремонт паровозов, а также музейной экспозиции, расположенной в чудом сохранившихся до наших времен деревянных строениях. В этом и состоит уникальность Подмосковной. Все здания построены в 1901 году в стиле «модерн» и являются единым архитектурным ансамблем, который числится в списках объектов культурного наследия железнодорожной инфраструктуры на территории Москвы.

В одном из зданий реконструирована обстановка вокзала начала ХХ века с кассой, телеграфом и буфетом, залами ожидания для различных сословий. Зеркало 1905 года, находилось на Беларусском вокзале.

На железной дороге работали только мужчины, на всех должностях.
И вот..
Первой женщиной-железнодорожницей в России была Ольга Степановна Кнушевицкая (1844 или 1845 год рождения). Она была дочерью начальника станции Вязники Московско-Нижегородской дороги и в 18 лет решила стать билетным кассиром на этой же станции. Для того времени это было нечто неординарное, так как в железнодорожной отрасли работали только мужчины, женщин там не было. Чтобы Ольгу Степановну назначили на эту должность, необходимо было получить разрешение министра, так как нижестоящие инстанции не брали на себя ответственность за такое решение. Ждать ответа пришлось около месяца, но и после получения разрешения Ольга не сразу приступила к работе. Ей пришлось пройти врачебную комиссию и сдать экзамен на знание выполняемой работы. Условия назначения Ольги на должность кассира оказались достаточно суровыми: девушка не имела права выходить замуж и иметь детей. Но желание Ольги получить эту работу было столь велико, что эти условия ее не смутили и 10 апреля 1863 года она приступила к выполнению своих обязанностей. Помимо того, что эта работа ей нравилась, она ещё приносила хороший заработок. Зарплата составляла 300 рублей (для сравнения: железнодорожный рабочий получал 25-45 рублей). Бывало так, что рабочий день длился по 20 часов. Приходилось открывать кассу за час до прибытия поезда. Ольга Степановна проработала на железной дороге 50 лет - первые 10 лет в Вязниках, а остальные 40 во Владимире. На 50-ти летний юбилей работы в отрасли Ольге Степановне была подарена брильянтовая брошь с юбилейной датой. Подарок был от начальника Николаевской железной дороги генерала Ивановского.
В 2010 году в честь Ольги Степановны Кнушевицкой на станции Вязники была открыта мемориальная доска. Кстати, на мемориальную доску, деньги собирали сами железнодорожники.

Вокзалы делились на классы. 1-2 и 3-4. Деление было в зависимости от количества путей. 3-4 класс - 1-2 пути, 1 класс: 9-11. Соответственно молодые специалисты начинали работать на вокзалах 3-4 класса. Так же в 1-2 классах были рестораны, а в 3-4 - буфеты.

Вагоны тоже имели свое деление и понятно, в зависимости от внутреннего содержения внешне по цвету:
I класс — синий,
II класс — желтый (или светло-коричневый),
III класс — темно-зеленый,
IV класс — серый.
Пассажиры 1-2 класса багаж сдавали полностью.
Самый первый ресторан на вокзале был отрыт в Царском Селе.
Вокзалы никогда не закрывались, работали круглосуточно и кипяток можнобыло брать бесплатно.

Специальная посуда с маркировкой жд.

На полочке - самовар "эгоист" для офицеров, на 1 стакан кипятка, как раз чтобы побриться).

а это зеркало из 1915 года.

В доме начальника станции представлены рабочий кабинет и служебная квартира железнодорожного служащего начала ХХ века.

В помещении до сих пор действующей водонапорной башни 1901года находятся исторические и интерактивные экспонаты. ее высота 17 метров. В паровоз заливалось 47 тонн воды и их хватало на 60 км. Теперь понятно почему 60 км - среднее расстояние между станциями. Водо должна была быть очень мягкая, чтобы не образовывалась накипь, поэтому в нее добавляли антинакипин: кальцинированную соду и дубовый экстракт и пить ее нельзя, о чем и делались надписи.


Шухов, строитель первой тв вышки (Шуховской башни) строил и водонапорные. Наверху этой - два бака по 60 тонн, все работает.

Этой трубе больше 100 лет и она не течет, в отличии от современных.

Поворотный круг был ручным до 1922 года, после этого на заводе "Динамо" начали делать электрофицированные поворотные круги, которые нужны чтобы загонять паровозы в стойла (так и называются). Эта придумка позволила очень сократить рабочую площадь депо.


Паровоз в разрезе: синим - место под воды, а черным - под уголь.
Для того чтоб работать кочегаром надо было закончить двухгодичные курсы!

А это паровоз серии Эм, дважды в книге рекордов Гинесса как самый массовый и самый долго находящийся в производстве. Здесь желтым цветом подсвечено движение пара, а голубым - воды.
Настоящая мастерская, мастера там же работали, очень приятные люди.



Скрыть

На Валдае мы были проездом в Великий Новгород и Питер в самый разгар карантина, тогда все показалось вымершим. Оказалось - не показалось. В общем-то это нормальная жизнь тихого провинциального городка.

Первая наша остановка: Звонкий Валдай - столица озерного царства и колокольных переливов
Древнейшее упоминание названия «Валдай» содержится в новгородской берестяной грамоте № 740, датированной 1140—1151 годами, где идёт речь о долге или налоге с Валдая в 15 кун; речь, возможно, идёт о регионе в целом, а не о конкретном населённом пункте, который впервые определённо упоминается в 1495 году как деревня Валдайское селище. Название дано по расположению при озере Валдай.

До 1654 года — дворцовое село, затем до секуляризации 1764 года принадлежало Иверскому монастырю. В это время село носило название Богородицыно.

В Валдае бывали: Александр Николаевич Радищев, Александр Сергеевич Пушкин, Николай Алексеевич Некрасов, Владимир Александрович Серов, Гавриил Романович Державин.

28 мая 1770 года Валдай получил статус города. Расположение Валдая на почтовом тракте между Москвой и Петербургом способствовало процветанию города и развитию в нём различных ремёсел. Валдайские умельцы, отливавшие большие колокола и маленькие колокольчики, славились на всю Россию.

В русском языке закрепились такие понятия как «валдайские колокольцы» и «валдайские звоны».

Русские ямщики почитали за честь иметь под дугою упряжной лошади именно валдайские колокольцы и высоко ценили их за особенный — «малиновый» звон. Звук валдайских колокольцев имел бесчисленное множество оттенков и вариаций и часто хозяина упряжки узнавали по особенному, отличному от других звону колокольцев.
Кстати, само выражение «малиновый звон», которым обозначают мелодичный звон колоколов, не имеет отношения ни к птице малиновке, ни к ягоде малине, а происходит от названия бельгийского города Мехелен (или Малин во французской транскрипции). Именно этот город считается европейским центром колокольного литья и музыки. Мехеленскому стандарту соответствовал первый российский карильон — музыкальный инструмент для исполнения мелодий на нескольких колоколах, заказанный Петром I во Фландрии.

Большие колокола Валдая имели не меньшую славу и монастыри и церкви охотно приобретали изделия здешних мастеров.

А еще Валдай — родина русской баранки.
Исследователю и знатоку русской национальной кухни Вильяму Похлёбкину в результате архивных изысканий удалось установить, что Валдайский край, вероятно, уже с XVIII века славился производством баранок.
баранка - незаменимая вещь в дорогу - долго хранится, не портится, а еще раньше делали их с разными вкусами. По слухам: при покупке трех вязок баранок девушку-продавца можно было поцеловать. Но! сквозь бараночное кольцо и в щечку!
Островной Святоозерский Иверский монастырь мы посмотрели только с берега, в теплый период вместо него - прогулка по Большой Валдайской тропе (краткий вариант). Мне конечно, хотелось бы пройти по ней полностью, с ночевками и спокойными остановками, но это 77 км... уже не сдюжу.
Прогулялась по лесу, отставая от общей группы, посмотрела на болото ("мое" интереснее), пооблизывалась на строчки и сморчки (ну куда б я их дела, только полюбовалась).

После небольшой прогулки по городу:

Мы обнаружили очередной путевой дворец (в очень плохих попытках реставрации), местное "метро", ну или, как минимум его схему (так один из местных жителей отметил достопримечательности города)

Часовню на месте где хранился гроб с телом императора Александра III по дороге в Санкт-Петербург

И в старинной, очень небанальной архитектуры (в виде ротонды) Екатерининской церкви побывали в "живом" музее колокольного звона с концертом малинового звона валдайских колоколов на настоящей звоннице внутри церкви. Вся информация о колокольчиках нам "озвучивалась" вживую. Очень интересно и красиво.

тут много видео, при желании включите со звуком, это красиво

Скрытый текст: Показать Скрыть

Вечерний переезд в Боровичи, где у нас был свободный вечер. Кто-то пошел по злачным местам,ну а я просто бродить по тихому, празднично украшенному (День Победы!) городу.

Гостиница где мы остановились называлась "Ткачи", в общем-то там были ткацкое производство, как можно понять.

Что бы ни говорили про современных подростков, но навстречу мне шла компания из 4х человек с цветами в руках, целенаправленно к монументу. Хотя казалось уже вечер, все официальные мероприятия закончились давно, можно просто расслабиться, а они идут цветы возложить.

Боровичи - город с 1770года, расположен на реке Мста в 171 км от Великого Новгорода, в 320 км от Санкт-Петербурга, в 430 км от Москвы.

Участок реки Мста длиной 30 км между Боровичами и селом Опеченский Посад относят к природоохранной зоне «Горная Мста». Расположенные в ней Мстинские (Боровицкие) пороги — одно из самых популярных мест водного туризма в средней полосе России.
В самих Боровичах как таковой железной дороги нет, точнее есть, но тупиковая.
В 30 км от города находятся железнодорожные станции Окуловка и Угловка, где делают остановку скоростные поезда «Сапсан» и «Ласточка», а также транзитные пассажирские поезда РЖД. Отдельный поезд Угловка — Боровичи ходит по выходным дням.
Зато есть шикарный деревянный вокзал! Который очень любят снимать киношники, и который (как и жители Боровичей) засветился во многих фильмах: «Я тебя никогда не забуду», «Конь Белый», «Тихие омуты», «Статский советник»


История Боровичей — второго по величине и значению города в Новгородской земле — уходит далеко вглубь веков. Практически на границах города находятся два древнеславянских городища — Сушанское и Бобровское, в окрестностях имеется большое количество сопок и жальников.
В 1935 году работница Керамкомбината Конюхова, пропалывая картошку на участке между Потерпилицами и Боровичами, нашла и передала в Эрмитаж клад из 60 серебряных арабских монет, старейшая из которых была чеканена в 751 году, а позднейшая — в 866 году.
Здешние земли вдоль рек и озёр были обжиты ещё в дохристианскую эпоху на Руси. В Лаврентьевской летописи под 947 годом записано: «Иде (княгиня) Ольга (к) Новгороду и устави на Мсте повосты (погосты) и дани…».

После прошедшей Московско-новгородской войны (1477—1478) в Воскресенской летописи под 1484 годом сказано: «Тое же зимы поимал Князь Великий больших бояр новгородцкых и боярынь, а казны и села все велел отписати на себя, а им подавал поместья на Москве под городом».
На земли, отобранные у новгородских бояр, Великий Князь Иван III поместил детей боярских из московских городов.

Боровицкий погост впервые отдельно подробно описан как вотчина великого князя в переписной оброчной книге Деревской пятины Новгородской земли около 1495 года. В 1564 году упомянут уже как торгово-промышленное поселение Боровицкой рядокъ. В нём значилось 114 дворов, 42 лавки, 11 амбаров.

Основным занятием жителей Боровичей и окрестностей XVIII—XIX веков была проводка судов по мстинским порогам (Боровицкие пороги в Горной Мсте), что отражено в высочайше пожалованном в 1772 году Екатериной II гербе города изображением легендарного петровского перьевого руля.
Ещё в IX—XII веках по реке Мсте шёл Волжский, или Волго-Балтийский, торговый путь — самый первый из трёх великих речных путей, соединявших Арабский Халифат со Скандинавией в тёмные века и раннем средневековье.

На протяжении всего XVIII века и в XIX веке река Мста была частью важнейшей Вышневолоцкой водной системы — самой старой искусственной водной системы в России, связавшей центральную часть страны с новой столицей империи Санкт-Петербургом и решившей вопрос его продовольственного снабжения. (Город Вышний Волочек оттого так и называется)

Боровицкие пороги были самым трудным и опасным местом для судоходства во всей России (40 стремительных порогов на протяжении 31 километра, из которых только 8 километров — тихая вода). Проскок всех этих порогов с командами рулевых из местных жителей (до 15 человек на каждый из четырёх рулевых 20-метровых потесей барки и сам пороговый лоцман) занимал всего 1.5 часа и регулировался сигнальным телеграфом из 26 ручных семафоров на берегах. Чтобы поднять уровень Мсты для прохода огромных караванов судов периодически в особом порядке открывали плотины многочисленных водохранилищ на её притоках. В ожидании этого момента в Опеченском Посаде собирали одновременно до 400 барок. Их швартовали к сохранившейся до настоящего времени огромной каменной, почти километровой пристани 1824 года постройки.
После открытия в 1851 году Николаевской железной дороги и, особенно, после открытия в 1870 году Рыбинско-Бологовской железной дороги, значение Мсты как важнейшей государственной водной транспортной артерии практически утратилось по экономической причине, так как перевозка грузов по железным дорогам была дешевле в 1,5—2 раза и занимала только неделю, вместо прежних 90 дней водой с угрозой зазимовать в пути из-за её нехватки. Однако барки имели важное преимущество — они использовались как склады на воде в Петербурге до полной реализации товара и шли потом на дрова, а вагоны требовали немедленной разгрузки и организации дальнейшего складского хранения грузов.
Последняя транзитная барка с Волги по Мстинским порогам прошла в 1893 году.

Летом 1785 года Екатерина II решила совершить ознакомительное путешествие по Вышневолоцкому водному пути. Путешествие началось 24 мая из Царского Села, откуда выехали в дорожных экипажах, предполагая в Боровичах пересесть на речные суда. Екатерина II сидела в большой шестиместной карете, в которой с нею ехали приближённые лица и те из свиты, кого она приглашала для беседы.
Утром 8 июня, императрица отправилась в Боровичи. У первого боровицкого порога Выпь, она «благоволила выйти со всею Высочайшею свитою на берег реки Мсты и изволила шествовать в нарочно приготовленную тут галерею для обозрения проводимых через пороги барок с разным грузом…». С первого проходящего судна Екатерину II приветствовали князь Г. А. Потёмкин, французский посол граф Сегюр, а также генерал-поручик Н. П. Архаров, директор водяных коммуникаций. Это было большой неожиданностью для неё. Во время прохода порогами барка дала течь, но распорядительностью Архарова и усилиями судовых рабочих неисправность была исправлена, и опасность миновала. По воспоминаниям Сегюра, императрице понравилась эта выходка, хотя она и пожурила их за излишний риск. Затем Екатерина II «изволила сесть в экипаж и шествовать 17 вёрст, до назначенной для обеденного стола станции, в город Боровичи», где остановилась в доме петербургского купца Гуттуева. Пребывание императрицы в Боровичах была непродолжительно, уже вскоре она отправилась на Потерпелицкую пристань, куда заранее выехала часть её свиты для посадки на суда.
С Потерпелицкой пристани весь остальной путь по нижней части Мсты, Ильменю, Волхову, Ладожскому каналу и Неве Екатерина II совершила водою за 10 дней (вместо обыкновенных 30 дней).ля этого заранее была собрана флотилия, состоящая из 30 речных судов, различной величины и назначения. Судно для самой императрицы было построено в Боровичах, а для свиты и обслуги — в Вышнем Волочке, Боровичах и на Потерепелицкой пристани.
В свиту Екатерины II входил и художник М. М. Иванов, зарисовавший её путешествие по Вышневолоцкому водному пути. Альбом его акварельных рисунков, хранящихся в Государственном Русском музее, даёт нам возможность представить, как это происходило.

Екатерина II была очень довольна этой поездкой «как самой весёлой», которая «когда-либо бывала на свете», и после прибытия в Новую Ладогу изволила щедро наградить тех, кто обеспечил ей это приятное и благополучное путешествие.

Мост Белелюбского. Основным разработчиком конструкции моста, построенного в 1905 году, был классик мирового мостостроения Николай Аполлонович Белелюбский, но значительную долю работы выполнил молодой тогда архитектор и инженер-мостостроитель Анджей Пшеницкий, будущий автор Дворцового моста в Петербурге (спроектированного в 1908 году), дизайн которого имеет определённые общие художественные образы с мостом в Боровичах, особенно в ночное время, когда знаменитый Дворцовый мост начинает разводиться.


Свято -Духов монастырь.
Свято-Духов монастырь был основан в излучине реки Мсты, на северной окраине села Боровичи, где река прибивала к берегу тела жертв порогов. Монахи взяли на себя христианскую миссию их захоронения. Монастырь являлся важным видовым ориентиром в застройке села, а затем города. Точная дата основания монастыря остаётся неизвестной. Однако надпись на раке Якова Боровичского гласила, что монастырь основан в 1327 году, а каменная соборная церковь в нём (ныне не сохранившееся) построена в 1345 году. Самое раннее достоверное письменное упоминание о монастыре относится к 1572 году. Все монастырские постройки в 1582 году были деревянными.

До 1657 года в монастыре покоились мощи отрока св. Иакова Боровичского, ранее прибитые к берегу на льдине в этих местах в 1540 году. За период с конца XVII века до 1765 года монастырский комплекс во многом обновляся.


В 1824 году Император Александр I посетил Боровичи.
В 1869 году Боровичи были связаны телеграфом с основной страной.
В 1876 году была построена железная дорога Боровичи — Угловка.
В 1884 году город Боровичи с инспекцией посетил Великий Князь Владимир Александрович в сопровождении гофмейстера двора, тайного советника Константина Случевского — русского поэта, писателя, драматурга и переводчика, написавшего главу о Боровичах того времени в своей книге об этой поездке «На русском севере».
В 1893—1905 годах городским головой Боровичей был купец 1-й гильдии Матвей Яковлевич Шульгин, много сделавший для развития образования и благоустройства города, в частности, благодаря его усилиям был построен железный арочный мост через реку Мсту.
В окрестностях Боровичей были обнаружены большие запасы извести, серного колчедана, бурого угля и огнеупорных глин. Ещё в 1786 году в устье Крупы, притока Мсты, была пробита первая в России штольня для добычи бурого угля. В 1855 году недалеко от Боровичей Эммануил Эммануилович Нобель (!) основал первый завод огнеупорных изделий.

Ещё одним крупным предприятием города является Боровичский комбинат строительных материалов, основанный в 1910 году. Комбинату принадлежит единственная в Новгородской области и одна из немногих в России электрифицированная узкоколейная железная дорога длиной свыше 2 километров.
В 1918 году в Боровичах открыли первую в России фабрику великорусских народных музыкальных инструментов «Русская балалайка». Из небольшой артели она превратилось в производство, на котором трудилось более 200 человек.
В годы Первой и Второй Мировых войн город был городом госпиталей.
В годы войны сами Боровичи стали ближним тылом фронта и не узнали ни уличных боёв, ни артиллерийских обстрелов и перенесли лишь отдельные очень немногочисленные бомбёжки окраин. На городском кладбище захоронены курсанты аэроклуба и лётчики-инструкторы, погибшие 30 июля 1941 г. во время германской бомбардировки аэродрома в Боровичах (там базировался советский 288-й штурмовой авиационный полк).
Девяти боровичанам за подвиги в годы войны было присвоено звание Героя Советского Союза.
Хотя ближайшая линия фронта находилась всего лишь в 30 километрах от Боровичей, отсутствие регулярных бомбёжек, вероятно, можно объяснить тем, что немецкая авиация фронта была очень плотно и очень долго занята снабжением по воздуху своих многочисленных окружённых войск, находящихся неподалёку от Боровичей в Демянском котле. А также сыграло свою роль то, что стратегически самый важный городской объект — комбинат огнеупоров «Красный керамик» был успешно эвакуирован, причём первая эвакуация самого ценного оборудования случилась уже в июле-августе, а вторая — в ноябре-декабре 1941 года. К тому же, немногочисленные на первоначальном этапе войны раненые немецкие пленные лечились в различных госпиталях города в почти равных условиях с советскими бойцами, а лагерные объекты с пленными были расположены во многих местах по окраинам.

Работа стратегического комбината огнеупоров была восстановлена уже в мае 1942 г. по решению Государственного комитета обороны. Создано новое технологическое оборудование, укомплектованы бригады заводов, шахт. В 1943 году завод произвёл 95 тысяч тонн огнеупоров, крайне необходимых для металлургического производства и создания оружия.

«Боровичи стали подлинным городом-госпиталем. Здесь их развёрнуто 22», — так написал в своих дневниках знаменитый военный хирург Вишневский, много работавший в войну в городе. Под госпитали было отдано 10 школ, 5 жилых домов, 9 административных зданий.
В блокадный Ленинград из Боровичей удалось провести отряд из 286 повозок с едой, собранной местными жителями.

Памятник "Красноармеец и медсестра"
В 2020 году Боровичи победили среди других 300 участников во всероссийском конкурсе «Малые города России», организованном по поручению Президента РФ для создания комфортной городской среды.
Сс 2019 года проводится в Боровичах в сентябре большой гастрономический фестиваль «Крошево», суть которого в популяризации традиций предков. Из поколения в поколение по осени местные жители рубили крошево (по другому – щаницу, хряпу) — тёмно-зелёные внешние грубые капустные листья, которые впоследствии заквашивали.
Крошево это основа для капустных щей, а Боровичи считаются главным городом России по так называемым «серым» щам.

и немного фото из музея

Поселок Гверстянка, усадьба Вахтена и подвесной мост. Остановка было чисто для фото, усадьба для посещения недоступна. Виды, конечно, потрясающие.


Село Кончанское, поместье Генералиссимуса Суворова, точнее его отца, поместье было приобретено когада самому Суворову было 33 года, но в ссылку его сослали именно сюда.
История Боровичского края тесно связана с именем великого русского полководца Суворова. В 35 километрах от города находится село Кончанское-Суворовское, в котором он отбывал ссылку с 5 мая 1797 года по 6 февраля 1799 года, именно отсюда он отправился в знаменитый альпийский поход. С 1942 года там открыт «Музей-заповедник А. В. Суворова».


В бывшей старой церкви в селе ныне расположена диорама «Альпийский поход Суворова» — эпическое 16-метровое полотно со множеством действующих лиц, частично перетекающее в инсталляцию с пушками, ядрами и горящим костром.

Экскурсия наша закончилась очень уютно: стопкой водки и хлебом с редькой. Слушайте, водка с утра - значительно лучше чем шампанское! Черный хлеб с тертой редькой тоже рекомендую.


Скрыть