The first time I saw heAnnotater...
Everything in my head went quiet.
All the tics, all the constantly refreshing images just disappeared.
When you have Obsessive Compulsive Disorder, you don’t really get quiet moments.
Even in bed, I’m thinking:
Did I lock the doors? Yes.
Did I wash my hands? Yes.
Did I lock the doors? Yes.
Did I wash my hands? Yes.
But when I saw her, the only thing I could think about was the hairpin curve of her lips..
Or the eyelash on her cheek—
the eyelash on her cheek—
the eyelash on her cheek.
I knew I had to talk to her.
I asked her out six times in thirty seconds.
She said yes after the third one, but none of them felt right, so I had to keep going.
On our first date, I spent more time organizing my meal by color than I did eating it, or fucking talking to her...
But she loved it.
She loved that I had to kiss her goodbye sixteen times or twenty-four times or if it was Wednesday.
She loved that it took me forever to walk home because there are lots of cracks on our sidewalk.
When we moved in together, she said she felt safe, like no one would ever rob us because I definitely locked the door eighteen times.
I’d always watch her mouth when she talked—
when she talked—
when she talked—
when she talked
when she talked;
when she said she loved me, her mouth would curl up at the edges.
At night, she’d lay in bed and watch me turn all the lights off.. And on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off, and on, and off.
She’d close her eyes and imagine that the days and nights were passing in front of her.
Some mornings I’d start kissing her goodbye but she’d just leave cause I was
just making her late for work...
When I stopped in front of a crack in the sidewalk, she just kept walking...
When she said she loved me her mouth was a straight line.
She told me that I was taking up too much of her time.
Last week she started sleeping at her mother’s place.
She told me that she shouldn’t have let me get so attached to her; that this whole thing was a mistake, but...
How can it be a mistake that I don’t have to wash my hands after I touched her?
Love is not a mistake, and it’s killing me that she can run away from this and I just can’t.
I can’t – I can’t go out and find someone new because I always think of her.
Usually, when I obsess over things, I see germs sneaking into my skin.
I see myself crushed by an endless succession of cars...
And she was the first beautiful thing I ever got stuck on.
I want to wake up every morning thinking about the way she holds her steering wheel..
How she turns shower knobs like she's opening a safe.
How she blows out candles—
blows out candles—
blows out candles—
blows out candles—
blows out candles—
blows out…
Now, I just think about who else is kissing her.
I can’t breathe because he only kisses her once — he doesn’t care if it’s perfect!
I want her back so bad...
I leave the door unlocked.
I leave the lights on.
Скрыть

услышать и прочесть
Скрыть

Первый раз я услышала словосочетание "обычное чудо" в середине 80-х, от своей подруги. Мы обе учились в Тартуском университете, она писала курсовую по Роману Сладкопевцу, и на листочках, рассыпанных по нашей комнате в общежитии и периодически попадавшихся мне на глаза, были выписки из разных средневековых источников именно с этим словосочетанием. "Обычное чудо" происходило во Влахернском храме: каждую пятницу на молящихся опускался омофор Божьей Матери. Регулярность события в сочетании с очевидной невероятностью происходящего и страх за то, что может наступить пятница, а чуда не произойти, - судя по выпискам, это были очень сильные впечатления и сильные эмоции. Я смогла оценить эти эмоции только лет через тридцать, когда стала заниматься сбором денег на лечение людей.
Каждый раз, когда ищешь кому-то деньги или добываешь что-то, боишься одного: опоздать. Когда опаздываешь - это эмоции, про которые не хочу писать. Когда успеваешь - это всегда очень острое ощущение чуда и не менее острое ощущение того, что его могло не произойти. Хрупкость радости, благодарность, хождение по острию, сердцебиение, как хотите. Привычное чудо.

Я помню, как мы везли первый вифенд Мусе С. почти восемь лет назад. Вифенда в России не было, у Муси были грибковые очаги в головном мозге и начинался отек, она лежала с закрытыми глазами и бредила. И те два дня, пока мы искали деньги, способ отправить их в Штаты, врача в Штатах, который выпишет рецепт незнакомой маленькой девочке в России, оказию, - были как какой-то задыхающийся морок: кто кого - аспергиллез Мусю или мы аспергиллез. Все нашлось совершенно чудесным образом, благодаря десяткам совпадений, Муся открыла глазки, и сейчас, спустя почти восемь лет, прекрасно учится себе в школе, а ее мама шлет мне ее фотографии в_контакте.

Я помню, как Вовка Ч., пять с лишним лет назад, прооперированный в немецком городе Т. и отправленный в родной город Х. живым и здоровым, вдруг стал там помирать, попал в реанимацию, никто не понимал, что с ним, и Капитан Немо (не раз поминавшийся тут мною по разным поводам) взял и оплатил самолет, чтобы тот экстренно принес на крыльях Вовку с китайской границы в немецкий город Т., где его по второму разу благополучно спасли. Сейчас Вовка тоже прекрасно учится себе в школе, и т.д., далее по тексту. Я помню, как меня, постсоветского человека, поразил этот факт: прислать за ребенком самолет! что кто-то тоже, как и я, считает, что маленький и "не принесший пользы государству" Вовка заслуживает того, чтобы за ним прислали самолет, сколько бы тот ни стоил!
Это было тоже чудо. Правда, к тому времени я уже торчала в больнице почти три года и понимала, что это такое привычное чудо, оно случается регулярно, и все же каждый раз имеет шанс не случиться.
Таких историй полно у каждого волонтера.

Для меня история Паши Митичкина тоже стала таким обычным чудом. Я никогда не собирала на него деньги, всегда было полно своих пациентов, но следила за историей с замиранием сердца.
На Пашином сайте написано: "Первый, у кого появился шанс". Это правда: у Паши муковисцидоз, который съел его легкие, и на тот момент, когда Паша стал уже нефигурально помирать, трансплантации легких в России еще не делали. (Вернее, на тот момент в России сделали одну трансплантацию пациентке с другим диагнозом, и на этом историю с трансплантациями свернули). Когда мой друг и боевой товарищ Майя Сонина билась за то, чтобы собрать Паше деньги на пересадку легких за границей, я точно знала, что это невозможно: Паша взрослый, нетрогательный, неперспективный и ооочень недешевый. И как же я ревела, когда это у нее и ее коллег получилось, просто рыдала, как дура, несколько дней, других эмоций не было.
Потом был чудесный ответ из МЗ Пашиной маме, в котором МЗ писал, что пациент должен лично явиться на рассмотрение своей просьбы о выделении квоты на лечение за рубежом, и то, что он на данный момент лежит на койке в больнице и нетранспортабелен, не может служить основанием для неявки. Но привычное чудо снова случилось, проигнорировав бойкот МЗ, и это было правильно.

Сейчас Паше снова нужна помощь. Легкие пересажены, Паша может дышать сам. Сам. Дышать. Гулять по улице. Кататься на кораблике с любимой девушкой. Если бы ЖЖ не вис при каждой попытке загрузить фотографию, я бы их тут позагружала сколько-нибудь, чтобы показать, как Паша прекрасен, расставшись с кислородным концентратором. Все бы хорошо! НО: долг клинике огромен - 299 678 евро. Лечение Паши все еще не закончено, но с октября оно обеспечено страховкой. Но если не заплатить долг, с Нового года на него начнут начислять проценты, а дальше - Майя пишет: " Финансовый департамент клиники сообщил в консульство о существующей задолженности, и теперь под ударом оказались я, как лицо, гарантировавшее оплату лечения в самом его начале, и все будущие российские пациенты, которым будет отказано в лечении без погашения этого долга. Даже если продав все, что имею, я уйду в бомжи- долг мне не погасить и другим нуждающимся мне уже не помочь. И Пашу из Франции до погашения долга в Россию не вернуть. Французы не имеют представления о нашей благотворительности, и, видимо, считают, что мы богаты и даем свои деньги. И бюрократия Франции даже менее предсказуема, чем наша.
Руководство клиники в разговоре с консульством дало понять, что после такого отношения нашего Минздрава к нашим больным и такого долга они перестанут принимать на лечение больных из России, а их во Франции много. И это серьезно.

Я не могу помочь сбором денег Паше и всем тем, кто пострадает, если сейчас не заплатить Пашин долг. И пациент он для "Адвиты" "непрофильный", и "профильная" очередь, выстроившаяся у меня в почте, не позволяет мне ни головы поднять, ни дух перевести. Я могу послать ему только свои три копейки. И еще я могу попросить сделать это своих друзей.
Пожалуйста, помогите Паше.
То, что ему первым из наших соотечественников, страдавших от муковисцидоза, удалось дожить до трансплантации легких, - это правда чудо. Он был взрослый, не трогательный, не сильно перспективный, сборы шли ни шатко ни валко - и все же он дожил, и пережил, и дышит, и гуляет по улице. И я от этого очень счастлива.
Вы можете перевести посильную помощь: сейчас сбор средств на Пашу открыл фонд Предание (http://predanie.ru/blago/119823/), который будет собирать небольшими порциями и отправлять, чтобы в клинике не начали начислять проценты на сумму долга. На этом же сайте можно следить за динамикой сбора.
Вы можете помочь ему с распространением информации: исчерпывающий по информации и ссылкам пост Майи Сониной http://pch-maya.livejournal.com/1788849.html.
Вы можете поддержать группу Паши в_контакте (http://vk.com/club18739024) - она пока маленькая и не очень активная.
Вы можете рассказать Пашину историю своим друзьям, а те - своим.
И я, в общем, не знаю, что вы можете еще, и наверняка вас недооцениваю.
Пусть у Паши все получится.
Скрыть

Порой где-нибудь в компаниях заходят разговоры о Вечности.
В курилке, там. Или, что ещё хуже - на кухне где нибудь за полночь...
Я в таких случаях всегда ухожу. Или, если уйти не получается - сижу, в потолок смотрю, ворон считаю, если, конечно, вороны есть. Молчу стало быть.
А о чём мне говорить ?..
Просто так получилось, что Вечность часто у меня бывает. И у нас с Ней, можно сказать, довольно интимные отношения. Нет-нет, никакого секса, что вы... Просто - приходит иногда, дом у ней здесь, один из её бесконечных домов. Отдохнуть приходит, переночевать - да бог её знает, Вечность-то...
Порой часто заходит, каждый день буквально, порой пропадает надолго...
Не скажу, что я дико рад факту сожительства, или что жду её всяко и грущу, не...
Но, когда несколько лет Она не появляется, а тут - поскребётся тихонько: "Тут ты ? Можно ?" - понимаешь, что скучал очень.
"Конечно, можно, проходи... Здравствуй, соскучился даже. Вещи ?.. Да вот они, целые все - только в кучу сгрёб. Давно тебя не было...".
Одежду скинет, пройдёт тихонько в облюбованный уголок, сидит - вроде как ждёт чего-то.
"Вечность, - спросишь, - а расскажи о себе ?".
"Да ну тя в баню - смеётся. - Лучше коньяка налей, у тебя есть хороший, вон, во фляжке стоит, ну-ну, не жадничай...".
Невозможно совершенно серьёзно с Ней - с Вечностью.
Душевно - запросто. А серьёзно нет.
А если душевно - так о чём угодно.
О мороженом. О городах. О треннингах вот говорили недавно - душевно так тоже...
А как серьёзно с Ней ? Девчонка-девчонкой.
Только в глаза смотреть не стоит.
Чуть засмотрелся - и всё... падаешь... Какое там дно - ни верха, ни низа, ни света ни тьмы - одно слово - Вечность...
Потом сама же поймает в ладони свои, на землю грешную вернёт - "Ты чего, глупый, рано тебе ещё...".
И правда, рано - сам только что убедился, не готов я ещё к такому...

Сидит вон, ухмыляется чего-то: "Ты про меня что-ли там пишешь ?.. Ну-ну..Не ври там шибко. И напиши что я кроссовки себе новые купила..." И ржёт. Вот ведь, Вечность называецца...

В шахматы-шашки Она не играет. Пробовали мы. Неинтересно ей. Выигрывает, зараза, сразу, и никакого интереса в глазах - как будто у ней каждый день по тысяче подобных партий.
А вот прятки ей нравяццо. Бывает, глаза закроет, "Прячься", - командует - "До девяти считаю". Ну я чего - за штору встану, она глаза открывает - и смеётся, потому что меня не видит. А за шторой-то сразу почти находит, и ещё больше смеётся - забавны ей места такие, типа "за шторой" - неожыданно очень, чтоб от Неё за шторой прятались, вот и веселится...

Однажды я, правда, ништяк так вроде спрятался. Всё равно ж нашла, наглая... Грустная вся, "Я, - говорит, - тебя всё равно найду, а туда прятаццо с твоей стороны нечестно.. К себе нечестно..."
Мне даже стыдно стало. И перед собой, и перед ней... Всё так, как скажет - хрен чего возразишь...

А у меня завтра опять спросят: "А расскажи о Вечности..."
"Да ну вас.. в баню... Коньяка лучше налейте, какая, нафик, Вечность...", - отвечу я.
И буду прав.
Скрыть

ОНА:
Когда мне будет восемьдесят пять,
Когда начну я тапочки терять,
В бульоне размягчать кусочки хлеба,
Вязать излишне длинные шарфы,
Ходить, держась за стены и шкафы,
И долго-долго вглядываться в небо,
Когда все женское,
Что мне сейчас дано,
Истратится и станет все равно -
Уснуть, проснуться, или не проснуться.
Из виданного на своем веку
Я бережно твой образ извлеку,
И чуть заметно губы улыбнутся.

* ОН:
Когда мне будет восемьдесят пять,
По дому буду твои тапочки искать,
Ворчать на то, что трудно мне сгибаться,
Носить какие-то нелепые шарфы
Из тех, что для меня связала ты.
А утром, просыпаясь до рассвета,
Прислушаюсь к дыханью твоему,
Вдруг улыбнусь и тихо обниму.
Когда мне будет восемьдесят пять,
С тебя пылинки буду я сдувать,
Твои седые букли поправлять,
И, взявшись за руки по скверику гулять.
И нам не страшно будет умирать,
Когда нам будет восемьдесят пять...
Via: Виктория Харченко
Скрыть